Новости

Иосиф Кругляк

Иосиф Кругляк

9 мая 2010 г. Парад Победы / 2 июня 2012 г. Парад «Салют Израиль» / Весна 1944 г. Иосиф Кругляк

Иосиф Кругляк — ветеран Великой Отечественной войны, со-основатель и член правления Американской Ассоциации Ветеранов и Инвалидов Великой Отечественной войны, со-учредитель Фонда ветеранов Второй Мировой войны из бывшего СССР.

Каждый год, за редким исключением, Иосиф Кругляк уезжает в Литву и в Белоруссию. Прожив в эмиграции несколько десятков лет, он вновь и вновь возвращается в те места, где родился и вырос.

«Америка – великая страна, — рассуждает Иосиф, — Она дала нам все: приютила, накормила, благодаря тому, что мы живем, здесь большинство из нас справили свои юбилеи и в 85, и в 90, и даже в 100 лет. Американское общество дало нам возможность жить активной социальной и политической жизнью, мы не вычеркнуты из общества по старости лет. Если бы мы не уехали, то большинства из нас уже бы не было на этом свете. И все же есть то, — продолжает Иосиф, — что заставляет меня вновь и вновь возвращаться туда, где я родился. Это боль утраты и память о моих родных и близких. Разорвать связь с ними значило бы для меня моральную гибель, а это гораздо страшнее, чем смерть физическая. Хотелось бы, чтобы мой сын Норман и мой внук, их семьи, не изменили семейным традициям — чтили свой род, знали и почитали своих дедов и прадедов.

Иосиф Кругляк (справа), его внук Джонатан и сын Норман

Иосиф Кругляк (справа), его внук Джонатан и сын Норман

Я думаю, что каждый из нас, переживших страшное время войны и Холокоста, обязан оставить новому поколению и, прежде всего, своим собственным детям и внукам, историю своей семьи, ее реликвии и духовные ценности, а значит и историю еврейского народа. Для каждого возраста есть свои главные задачи. Для моего поколения, я думаю, нет главнее, чем эта.

Я родился и вырос в обыкновенной мастеровой еврейской семье, в маленьком еврейском местечке Лепель в Полоцке, в Белоруссии. Жили мы на окраине города, почти в лесу. Предки мои катали круглый лес, отсюда и фамилия пошла.

В Полоцке до войны была Лепельская улица, большинство населения которой составляли люди по фамилии Кругляк. Гитлеровцы стерли ее с лица земли вместе с жителями. Только моих близких кровных родственников погибло 37 человек. Моей семье повезло, мы смогли бежать до прихода фашистов. Всего же в городке было расстреляно более 8 тысяч евреев. Однако цифра эта приблизительная, потому что точного счета не знает никто. При советской власти говорить об уничтожении евреев было не принято, всех считали в общей массе — советский народ. Сейчас же сделать это оказалось почти невозможно, так как очевидцы тех страшных событий или умерли, или очень старые и точного места и имена погибших вспомнить не могут.

Полоцкие сторожилы рассказывают, что сразу после освобождения от немцев в Боровухе 2, на месте расстрела и ям-могил, где фашисты закапывали трупы убитых ими людей, местные жители положили большие камни, из этого можно заключить, что эти могилы, скорее всего, были еврейские. После войны приезжие, не зная о страшной тайне этих камней, растащили их по своим домам, и место захоронения постепенно затерялось.

Некогда еврейский Полоцк, сейчас уже таковым не назовешь. Община маленькая, но к чести ее она смогла установить памятник зверски замученным и расстрелянным в Полоцком гетто, в котором погибли и мои родственники. К этому камню пришел поклониться и я.

В моей бруклинской квартире я храню две баночки с землей – одна с того места, где стоял наш дом на Лепельской улице, в котором я родился, другая – из деревни Лозовка, где возможно закончили свой жизненный путь мои близкие. Самое ценное в моем доме – это семейные реликвии и архив фотографий. Наш род разбросан по всему свету: и в Израиле, и в Аргентине, и в Белоруссии, и в Литве, и в Америке. Наши дети и внуки служат в армиях этих стран. Если собрать вместе награды Кругляков – это получится достойная музейная коллекция. Но главный музей – это наша Память.

Семейные реликвии Иосифа Кругляка

Семейные реликвии Иосифа Кругляка

В особых случаях, я достаю мое бесценное богатство: талес и тфилин моего деда, старый субботний подсвечник и простой стеклянный фужерчик, из которого мой отец пил вино в Шаббат; крохотное серебряное свадебное колечко моей матери и ее орден «Мать-героиня»; маленький мешочек из солдатской брезентовой ткани, в котором брат прислал нам сахар в голодные дни, и прострелянный осколком комсомольский билет моего погибшего на войне брата. Для меня это не просто вещи. Беря в руки каждую из них, я невольно вспоминаю все мою жизнь.

Основатель нашего рода – дед Моисей Кругляк. Царский солдат, Георгиевский кавалер. Отличился на охране российской границы возле Харбина. Получил от царя в подарок граммофон и именные золотые часы. С Дальнего Востока привез молодую жену, нашел еврейку среди китайцев. А потом вместе с нею рванул в Америку искать счастье. Не нашел. Вернулся в Лепель через три года. Два его сына и их дети впоследствии погили в гетто. Один уехал в Аргентину и основал там род Кругляков. Второй дед (по линии матери) – Афроим Иоффе возил почту. В любую погоду, при всех режимах. Однажды пали обе лошади. Афраим вернулся домой с одним кнутом. Лег и умер.

Родители Иосифа: мама Эстер и отец Шолом-Ицхок. 1946 год

Родители Иосифа: мама Эстер и отец Шолом-Ицхок. 1946 год

Шолом-Ицхок Кругляк – мой отец был маляром. Его знал весь Лепель. Ни за одну власть воевать не хотел. За дезертирство белые приговорили его к расстрелу. И повели исполнять приказ. Эстер послала выручасть отца своих маленьких детей, а сама, сунув мучителям золотые монеты, молилась. И случилоь чудо: дети облепили отца со всех сторон, видно, их крики дошли до Б-га и его отпустили. Но от красных отвертеться не удалось. Пришлось служить Шолому-Ицхоку в армии. Вернувшись из армии, Ицхок молился и работал, работал и молился. И еще появились дети. Они рождались исравно чрез каждые два-три года: семь сыновей и три дочери. В доме была одна кровать, отделенная шимой. Дети спали на деревянных топчанах. На всех была одна подушка. Она принадлежала моему старшему брату Мише. У остальных были соломенные тюфяки. В доме также находились гуси и куры. Если зимой появлялся теленок, то его тоже забирали хату, чтоб не замерз. Была еще и кошка. Накануне базарных дней приезжали знакомые крестьяне из деревень. Места хватало всем: спали на полу.

Семья Иосифа Кругляка перед войной

Семья Иосифа Кругляка перед войной

Восхищаюсь своей матерью Эстер, родившей и вырастившей десятерых детей. Но в отличие от других, звание «Мать-Героиня» ей не присвоили. Только в 1946 году, вернувшиеся с войны, старший брат Михаил пошел к властям, и наша мама получил свою заслуженную награду. Из 10 детей восемь Эстер отправила на фронт, двое не вернулось с поля боя. Таким матерям и в России, и Белоруссии ставили при жизни памятники. Но об Эстер «забыли», в газетах тоже умолчали. Видно национальность подкачала.

«Рай находится под ногами наших матерей», — так гласит еврейская мудрость. И это точно. Наша мать при вечной бедности всегда могла накормить 12 человек, растила нас в любви и заботе Как бы бедно мы не жили, а были счастливы. Потому что родители научили нас все добывать упорным тяжелым трудом. С 13-14 лет все шли работать, а старший из сыновей, Миша, трудился с семи лет. Потом переехал в Полоцк. Училась только сестра Берта. Она окончила в Ленинграде институт и работала экспертом по текстилю. Потом в Ленинград уехал и Миша, он стал фрезеровщиком на Кировском зводе. Залман с 14 лет стал слесарем на заводе сельхозмашин в Полоцке. Яша – столяром, Овсей тоже столяр, Ильюша пошел учиться в техникум. Сеня поехал в Ленинград.

И вот война. Моя мать проводила на фронт всех сыновей и одну из дочерей.

Михаил Кругляк, Яков Кругляк, Александр (друг семьи), Иосиф Кругляк (стоят) Семён Кругляу, Залман Кругляк

Михаил Кругляк, Яков Кругляк, Александр (друг семьи), Иосиф Кругляк (стоят) Семён Кругляк, Залман Кругляк

Миша защищал блокадный Ленинград в народном ополчении, был тяжло ранен. В сорок втором по льду Ладожского озера его с трудом переправили в тыл. После госпиталя был комиссован и отправлен на Урал, где он делал танки до конца войны. Умер в 1991 году в Израиле.

Яков в боях с первого дня войны. Воевал на одном из Украинских фронтов все четыре года. Закончил войну в Румынии. Он настолько был изрешечен осколками, что до конца жизни их не могли вытащить из его тела. Воевал в пехоте. В 1946 году демобилизовался. Приехал в Полоцк, а оттуда уже в Вильнюс. Умер в 1991 году.

Дора и Овсей Крукляк

Дора Кругляк и Овсей Крукляк

Овсей в боях тоже с первого дня. Дошел до Тихвина на Ленинградском фронте. В 1943 году мой брат, полковой комиссар Залман Кругляк, привез пополнение на фронт. К нему подошел молодой сержант и спросил ,правда ли, что его фамилия Кругляк. Услышав утвердительный ответ, он поинтересовался, есть у Залмана брат по имени Овсей. И вынул из кармана комсомольский билет, еще со свежей кровью, пробитый осколком. А на нем фотография Овсея. Тот парень тоже оказался из под Полоцка, Овсей на фронте стал его лучшим другом. В том бою, последнем для Овсея, он был рядом ним.

Илья погиб под Смоленском. Каким образом и при каих обстоятельтвах, семья до сих пор не знает. Нет его могилы. Может быть, он среди тех, чьи останки еще не преданы земле. Но в похоронке, которую получила мама, сказано, что погиб он под Смоленском. И все.

Залман был среди нас самым одаренным. Хотя учиться Залману в детстве не довелось. Отец забрал его из школы работать маляром. В 37-м году его призвали в армию. Окончив танковую школу, он стал командиром танка. Пока был в учебке, волею случая, проявил себя в спорте. На всесоюзных соревнованиях армейских округов по кроссу стал первым. За победу от командира дивизии Залман получил царский по тем временам подарок: комлект обмундирования, плитку шоколада и месячный отпуск домой. Потом Залман стал чемпионом Белоруссии и третьим призером на всесоюзном кроссе, уступив только знаменитым на всю страну братьям Знаменским.

Однако служба есть служба. Брата отправили на Дальний Восток, в те места, где когда-то служил наш дед. Он участвовал в боях у озера Хасан. В 39-м году, демобилизовавшись, вновь был призван в армию — на «освободительный поход» в Западную Белорусию, для установления советской власти во вновь присоединенных территориях.

В 41-м войну Залман встретил комиссаром танковой части на границе.

Иосиф Кругляк на параде Победы. 2010

Иосиф Кругляк на параде Победы. 9 мая 2010, Бруклин, США

Из вопоминаний Залмана: «… В первый же день войны нас бомбили. В Поставах нас так раздолбала немецкая авиация, что от нашей части ничего не осталось. Это был такой хаос, который не поддается описанию. Хорошо хоть мы успели отправить свои семьи в тыл. Начиная с 22 июня, и почти до конца войны я не знал, где мои родные. В этой панике трудно было ориентироваться. Никто не знал, что делать. Ни в райкоме, ни в дивизии, мы ни о чем не были информированы. А немцы знали все. Их удары были точными. Еще тогда подумалось о том, почему гитлеровцы в первые дни войны сумели навербовать себе столько прислужников из числа местного населения. Я думаю, что все дело в том, то сталинская политика раскулачивания привела к этому. Я сам видел на станциях эшелоны с крестьянами, которых хотели депортировать в Сибирь, да не успели. Немцы освободили этих людей. И они пошли к ним в услужение. Из них и формировались команды полицаев для погромов еврейских гетто, а гитлеровская пропаганда умело внушила крестьянам, что еврейство является носителем большивизма. Вот откуда пола страшная резня руками местных.

… Мы дошли до Полоцка. А части идут из тыла не обутые, ни одетые, без оружия. Миллионная армия пленных оказалась у немцев в самые первые дни войны. И мы ничего не могли сделать. В Боровухе от нашей 48-й дивизии осталась половина. Танков почти не было. Немцы подходили к Полоцку. Они загнали нас в лес под Дретунью и трое суток бомбили. Меня контузило. Дивизия был разбита, и по частям выбиралась из окружения.

…Мы оказались под Тулой. Танков у нас не было. Удалось собрать из разбитых частей уцелевшие пушки, мы создали из танковой дивизии 18-й артиллерийский полк и влились в Западный фронт. Мололи людей страшно. Это был самый страшный период войны.

Военный аташе России при ООН контр-адмирал Алексей Мезенин поздравляет Иосифа Кругляка с правительственной наградой. Генеральное консульство Российской Федерации в Нью-Йорке. 2010

Военный аташе России при ООН контр-адмирал Алексей Мезенин
поздравляет Иосифа Кругляка с правительственной наградой.
Генеральное консульство Российской Федерации в Нью-Йорке. 2010

…В Туле собралось много частей, а немцы уж на подтупах. И тут приказ Сталина: « Тула – это Москва, Тулу не сдавать!». При обороне Тулы я стал свидетелем еще одного преступления советского командования.: в нашу часть прибыло пополнение из московского ИФЛИ – семьсот пятьдесят студентов. Это была интеллектуальная элита страны. Они были совершенно не подготовлены воевать. Они просили, чтобы им выдали обмундирование и оружие. Но мы не имели даже такой возможности. Их бросили в бой безоружными кто как стоял. Это была страшная трагедия. Почти все эти ребята полегли в первом же бою. Из московских студентов тогда осталось в живых только 180 человек.

… Тулу мы не сдали. И наш полк ушел оборонять Москву. После разгром гитлровцев под Москвой мы год держали оборону под Наро-Фоминком. Потом наш полк стал учебным, где готовили маршевые роты артеллеристов. Я был комисаром этого полка. После этого пошли освобождать мою родную Белоруссию. Поскольку я был западник, меня откомандировали в Коломну, де мы готовили танкистов для Войска Польского. После этого в боях больше не участвовал.

После войны вернулся в родной Полоцк. Ни дома нашего, ни улицы Лепельской больше не было. Она оказалась в районе гетто, где уничтожили не только людей, но и все дома. Наша семья вслед за мной переехала в Вильнюс. Здесь, вплоть до выхода на пенсию, я был руководителем промышленных предприятий, директором завода, начальником управления комитета по нефтепродуктам. В Америке пришлось вспомнить отцовское ремесло, и снова стать маляром».

Мой брат, Залман Кругляк, умер в возрасте 92 лет и похоронен в Нью-Йорке. Он внес значительный вклд в развитие ветеранского движения, являлся соучередителем Американской Ассоциции инвалидов и ветеранов Второй Мировой войны из бывшего СССР. За честность, принципиальность и преданноть в работе, способность отстивать интересы ветеранов, заботиться о людях и Залман пользовался доверием и высоким авторитетом среди ветеранов, его уважали городские руководители, общественные и политические деятели Нью-Йорка. Он имел страсть – любил петь. До последних дней он ходил в синагогу и пел вместе с кантором.

Семен ушел на фронт в 1943 году, уже из эвакуации. Ему было тогда 17 лет. Его не хотели брать по молодости, но он стремился в армию добровольно. Стал разведчиком. Дошел до Кенинсберга, Пилау. За два года войны его дважды представляли к званию Героя Советского Союза. Но не дали. В итоге он награжден тремя орденами Красной Звезды и Славы, медалью «За отвагу». Он ходил в тыл, таскал языков. Каждая его выладка могла оказаться последней. Но страха Сеня не знал. Пришел он с войны сильно побитым. Сейчас живет в Израиле.

Дора была медсестрой в действующей армии с 1941 года. Но пробыла там недолго. По состоянию здоровья была комисована.

Сестры Роза и Берта были в эвакуации, на трудовом фронте.

Иосиф Кругляк,1944 год

Иосиф Кругляк,1944 год

Я, Иосиф Кругляк, был самый младший в семье. Из Полоцка вместе с семьей эвакуировался в городок Калмыш Кировской области. О братьях ничего не зал. Они ведь были на фронте и не знали, куда сообщить о себе. Да и не были уверены в том, что мы живы, а Полоцк был оккупирован. В феврале 1944 года я последним из братьев ушел на фронт. Мать мне н прощание сказала: «Все, что у меня было я отдала родине. Ты был один-единтвеннй со мной. Иди и воюй. Береги себя!» Мама положила мне в солдатский сидор все, что было в доме. Меня отправили служить на Черноморский флот. Попал я на гвардейский крейсер «Красный Крым», на котором служил до конца войны. Победу встретил в море. Ночью крейсер нес службу на рейде Севастополя. Однако домой я вернулся только через пять лет после победы. Награжден медаль «За боевые заслуги».

Когда, спустя несколько лет после войны, я вернулся в Полоцк, то узнал леденящие душу подробности, как были уничтожены фашистами и полицаями мои близкие и родные, да собственно и вся еврейская община Полоцка и его окрестностей. В первый же день гитлеровцы огласили новый порядок жизни для евреев: обязательные желтые звезды на одежде, запрет менять место жительства, посещать театры, кино, библиотеки, музеи и даже пользоваться тротуарами, производить кошерный забой скота. Лечиться теперь евреи имели право только у врача-еврея. Евреям запрещалось торговать. С евреями нельзя было даже здороваться. Нарушителям этих требований грозило строгое наказание.

Фактически через 2-3 дня после оккупации города фашисты создали гетто. Всех евреев переселили в район улиц Коммунистической, Гоголевской, Войкова, Интернациональной (бывшая Еврейская), русские и белорусы из этого района были переселены в освобождённые еврейские квартиры. Со стороны улицы Гоголевской была надпись «Гетто». Тут же висел плакат: «Каждый, замеченный на территории лагеря «Гетто» русский, будет наказан». Гетто было огорожено проволокой, но не охранялось. Жили по десять семей в доме, всего в гетто находилось около 5 тысяч человек.

В сентябре 1941 г. гетто переместили на окраину Полоцка в д. Лозовка, недалеко от военного городка Боровуха. Здесь, в 10-ти бараках при кирпичном заводе, вместе с евреями, согнанными из окрестных деревень, уже находилось около 8 тысяч человек. Жили по 40-50 человек в комнатушках. Еда выдавалась один раз в сутки, это была мучная баланда без соли и 100 г хлеба из смеси молотых опилок со жмыхом. Воды не давали вовсе. Некоторым удавалось убегать из гетто через дыру в заборе, чтобы обменять вещи и деньги на продукты. Тех, кто не мог работать по 12-14 часов, расстреливали или избивали до полусмерти. Многие пали в грязи, под открытым небом. Люди сотнями умирали от голода, холода и заболеваний. Гетто было окружено забором из колючей проволоки. Охраняли полицаи, немцы приезжали только грабить. Всех выгоняли на улицу и искали по баракам вещи, золото. Срывали с рук кольца, часы, некоторых, особенно женщин, раздевали и обыскивали. Проводили массовые облавы, не щадили ни мужчин, ни женщин, ни детей, ни стариков. Детей убивали прямо на руках у матерей.

Убежать из гетто было можно, но бежать было некуда. Утром 21-го ноября 1941 года опять приехали немцы и полицаи. Люди подумали, что это, как и раньше, приехали грабить. Всех выгнали, построили, открыли ворота и повели в сторону Боровухи-2, что за 2-3 километра от д. Лозовка. О том, что вели расстреливать, люди даже не догадывались. Говорили даже, что будут отправлять в Палестину. Колонна вытянулась не на один километр. Те, кто шёл в середине, вдруг услышали выстрелы – это первых уже начали расстреливать.

«Колонну охраняли только полицаи, убежать было можно. Меня уговорил один знакомый парень по фамилии Пастернак, но мама держала за руку и говорила: «Если ты побежишь, то тебя всё равно убьют, так будем лежать уже вместе». То, что расстреливают, поняли, когда стали слышны выстрелы, когда уже сворачивали с дороги, уже и видно было. Там уже выкопано было 5-6 ям. Это через дорогу от русского кладбища, которое на горочке. Машины, немцы, полицейские, кучи одежды… Тут я уже всё увидел. Полицейские раздевали, одежду бросали в кучу, потом евреи брели к какой-то яме, подгоняемые полицейскими. В это время я уже от мамы вырвался. Вертелся между людьми, которых гнали к ямам, но к ямам не шёл. Несколько человек пытались бежать, их убили, взяли один за одну ногу, другой за другую – и в яму. Расстреливали немцы из винтовок, стояли по пять карателей у каждой ямы. Полицай Шастидко, который жил на нашей улице, заметив, что я не иду к ямам, крикнул: «А ты чего стоишь, а ну-ка пошёл!», – и ударил меня по голове велосипедной цепью. На голове была шапка, она смягчила удар, но конец цепи задел ещё по руке, она потом вспухла. И я пошёл, пошёл, сам не понимая, куда иду. И мимо этих ям, и в лес, и бегом. Слышал, как кричали, стреляли. Голым добежал до Косаверской больницы».

Очевидец тех событий.

«21 ноября всех пленных из нашего лагеря приконвоировали в Боровуху-2, где было выкопано 4 больших ямы. Немцев было человек 15, полицаев – около 40. Перед расстрелом всех раздевали. Меня также раздел Василий Правило, а перед этим сильно хлестанул кнутом по голове… Однако же, благодаря случайности, я остался жив. После 21 ноября прятался в чащобе, потом в окрестных деревнях, в лесу, пока не попал к партизанам».

М. Минькович

Свидетель уничтожения узников Полоцкого гетто.

«Немцы заставляли евреев копать себе ямы, а потом укладывали в них людей и расстреливали. Детей, как правило, бросали живыми в ямы с расстрелянными взрослыми и заживо закапывали. Один мальчик испугался, отбежал от ямы и схватился за дерево. Тогда немцы отрубили ему руки».

З. Ф. Спиридонова,

Свидетель расстрела еврейского населения в Полоцке.

Интервью с Валентиной Ильиничной Хоткиной.  2009 г.

Интервью с Валентиной Ильиничной Хоткиной. 2009 г.

Расстреливали евреев не только у деревни Лозовка, но во многих других деревнях вблизи Полоцка, привозя из гетто по 40-60 человек на машинах, присоединяя к ним местных евреев. Об этом рассказывают сегодня немногочисленные очевидца преступлений фашистов.

«До войны Юровичи были большой деревней. Немцы в годы войны сожгли Юровичи, один дом только остался. Хорошо помню довоенное и военное время. Через дорогу от нашего теперешнего дома жил еврей – заготовитель Михель Левин. У него была семья: жена и ребенок, маленькая девочка – хорошенькая такая. Я часто бегала к Михелю. У него конфеты были в ларьке. Выпросишь у мамы полдесятка яиц и идешь к нему, он даст за это конфет пригоршню. Его немцы расстреляли поздней осенью 1941 года, уже снег лежал. Он никуда не убегал, в том же ларьке торговал, что и до войны. На машине отвезли их в лес и там расстреляли. Его, жену и ребенок был у него на руках. Мне один полицай об этом рассказывал.

На том месте полоцких евреев расстреливали. Одну группу привезли на грузовой машине с железнодорожной станции, а другую – на такой же грузовой машине с города. Дорога до Полоцка тогда совсем плохой была. Мы хотели посмотреть: все вокруг знали, что евреев стрелять будут. Но меня мама не пустила. Сказала: «Куда пойдешь? И вас в ту яму скинут». Много евреев там было, больше сорока человек. Потом староста ходил по деревне, людей собирал – ямы закапывать.

Годов пятьдесят назад я могла бы точно это место указать, а сейчас нет. Там после войны лес заготавливали. Лесники тракторами по этому месту лес таскали и сравняли его. А потом оно и вовсе заросло. Не узнать сейчас. Даже дорога к тому месту потеряна».

Валентина Ильинична Хоткина, очевидец расстрела евреев Полоцка, она осталась в Юровичах единственная, кто помнит события тех страшных лет.

Иосиф Кругляк на месте расстрела евреев в г.Полоцк

Иосиф Кругляк на месте расстрела евреев в г.Полоцк

Побывав на родине, хочется сказать сердечное спасибо всем людям – журналистам, историкам-исследователям, волонтерам полоцкой еврейской общины и ее председателю Александру Иофику, жителям города, — которые прикладывают сегодня усилия, чтобы сохранить память о жертвах Холокоста, чтобы память о них жила в сердцах потомков.

 Иосиф Кругляк, ветеран войны.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: